Адвокатское бюро г. Москвы "Кью Э Ди" - "QED"

12/02/2019

Адвокатская тайна устояла.
Росфинмониторинг не смог обязать адвокатов сообщать сведения об операциях своих клиентов в рамках Закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма».
На днях почти незаметно произошло важное событие. Удалось отстоять фундаментальную основу деятельности адвоката – тайну взаимоотношений адвоката с клиентом, положение, которое принципиально отличает взаимоотношения клиента с адвокатом от других юристов, консультантов и иных лиц, не обладающих статусом адвоката.
Росфинмониторинг принял решение отказаться вносить разработанные им ранее поправки в Закон об адвокатуре и Кодекс профессиональной этики адвоката. Об этом 5 февраля на расширенном заседании Совета ФПА РФ сообщил вице-президент ФПА РФ Геннадий Шаров.
Г. Шаров проинформировал Совет ФПА РФ, что 28 января представители Росфинмониторинга участвовали в совещании в Минюсте России. В ходе данного мероприятия была достигнута договоренность о том, что предложения по изменению Закона об адвокатуре и внесению поправок в КПЭА из данного законопроекта будут исключены.
Таким образом, в законодательстве продолжает сохраняться достаточно странная, даже в чем-то комичная ситуация. Которую иначе как юридическим ляпом назвать и нельзя. С одной стороны, в ч. 2 ст. 7.1 Закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» содержится норма, что при наличии у адвоката любых оснований полагать, что сделки или финансовые операции, указанные в пункте 1 настоящей статьи, осуществляются или могут быть осуществлены в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма, они обязаны уведомить об этом уполномоченный орган.
А с другой стороны, в п. 5.этой же статьи указано, что положения пункта 2 настоящей статьи не относятся к сведениям, на которые распространяются требования законодательства Российской Федерации о соблюдении адвокатской тайны. И, в общем-то понятно, что имел в виду и хотел сказать законодатель, но получилось что получилось. То есть если читать дословно, то положения п. 2 не распространяются на сведения, составляющие адвокатскую тайну.
В соответствии со ст. 8 "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю. Адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием.
А Кодекс профессиональной этики адвоката (КПЭА) в ст. 6 устанавливает, что адвокатская тайна распространяется на:
- факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей;
- все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к делу;
- сведения, полученные адвокатом от доверителей;
- информацию о доверителе, ставшую известной адвокату в процессе оказания юридической помощи;
- содержание правовых советов, данных непосредственно доверителю или ему предназначенных;
- все адвокатское производство по делу;
- условия соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчеты между адвокатом и доверителем;
- любые другие сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи.
И КПЭА особо подчеркивает, что доверия к адвокату не может быть без уверенности в сохранении профессиональной тайны. Профессиональная тайна адвоката (адвокатская тайна) обеспечивает иммунитет доверителя, предоставленный последнему Конституцией Российской Федерации. Соблюдение профессиональной тайны является безусловным приоритетом деятельности адвоката. Срок хранения тайны не ограничен во времени. Адвокат не может быть освобожден от обязанности хранить профессиональную тайну никем, кроме доверителя. Адвокат не вправе давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей.
То есть адвокатская тайна, распространяется практически на все сведения, которые адвокат получает от клиента.
В этом вся прелесть правотворчества нашего законодателя.

© И. С. Попов.
Адвокат,
партнер адвокатского бюро г. Москвы
«Кью. Э. Ди»
Кандидат юридических наук
Тел (985) 2310618.

11/02/2019

CRS by jurisdiction 2018

10/02/2019

Добровольное декларирование активов за границей и счетов (вкладов) в иностранных банках: продление еще на год.
Президент Российской Федерации Владимир Путин, выступая на форуме «Деловая Россия», предложил продлить амнистию капитала, заявив буквально следующее: «Мы с коллегами считаем, что еще на один год, как минимум, можно продлить амнистию капитала для тех граждан, которые переводят свои денежные средства в Россию… Также на один год считаю целесообразным освободить граждан от уплаты налога на доходы физических лиц с прибыли контролируемых ими иностранных компаний. При условии, если в 2019 году они станут налоговыми резидентами Российской Федерации».
Изначально идея амнистии капиталов была озвучена еще в 2014 году в Послании Президента РФ Федеральному Собранию под которой понимается добровольная однократная легализация средств и имущества в Российской Федерации с обеспечением гарантий правовой защиты для декларантов со стороны государства.
8 июня 2015 года вступил в силу Федеральный закон № 140-ФЗ "О добровольном декларировании физическими лицами активов и счетов (вкладов) в банках и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее – «Закон о добровольном декларировании»), устанавливающий механизм проведения амнистия капиталов: добровольное декларирование физическими лицами своего имущества и счетов (вкладов) в банках, в том числе за пределами РФ, путем представления в налоговый орган соответствующей декларации (специальная декларация).
Однако итоги данного мероприятия были более чем скромные. Под данным СМИ было подано около 7 000 специальных деклараций. Минфин изначально оценивал, что будет на порядок больше.
В феврале 2018 года был срочно принят и с 19 февраля 2018 года вступил в силу пакет законов, регулирующий второй этап декларирования активов и счетов (вкладов) в иностранных банках: Федеральный закон № 33-ФЗ; Федеральный закон № 34-ФЗ; Федеральный закон № 35-ФЗ. Таким образом, был дан старт второму этапу амнистии капиталов – добровольному декларированию зарубежной недвижимости, ценных бумаг, банковских счетов, иностранных компаний, в том числе контролируемых через номинальных владельцев, – с 1 марта 2018 года.
Федеральным законом № 33-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 19 февраля 2018 г. внесены изменения в Закон о добровольном декларировании, главным из которых является установление второго этапа декларирования, в отношении деяний, могущих подпадать под состав административного, налогового или уголовного правонарушения, совершенного в период до 1 января 2018 года. Декларации по второму этапу подаются в период с 01.03.2018 по 28.02.2019.
Смысл декларирования состоит в том, что Законом предоставляются гарантии освобождения от уголовной, административной налоговой ответственности по деяниям, указанным в декларации, при условии, что не было возбуждено производство по соответствующему деянию. Операции по передаче имущества его номинальным владельцем физическому лицу освобождаются от налогообложения.
Предоставление гарантий, предусмотренных Законом о добровольном декларировании, не зависит от того, представлены ли декларантом все сведения, перечисленные в части 1 статьи 3 Закона, или только их часть.
Гарантии, предусмотренные вышеуказанным законом, предоставляются исключительно в пределах указанного в декларации имущества (контролируемых иностранных компаний, счетов (вкладов) и (или) операций по приобретению (способов и механизмов формирования источников приобретения), использованию либо распоряжению таким имуществом (контролируемыми иностранными компаниями), открытию и (или) зачислению денежных средств на такие счета (вклады). При этом в отношении указанных в декларации сведений об участии декларанта в российских и (или) иностранных организациях, а также сведений о контролируемых иностранных компаниях, в отношении которых декларант на дату представления декларации является контролирующим лицом, гарантии, предусмотренные настоящей статьей, предоставляются в пределах стоимости активов этих организаций (контролируемых иностранных компаний) по состоянию на дату представления декларации.
Гарантии распространяются на декларанта и лиц, информация о которых содержится в декларации, с момента представления декларации в налоговый орган (федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный по контролю и надзору в области налогов и сборов). Факт представления декларации подтверждается экземпляром декларации с отметкой налогового органа либо федерального органа исполнительной власти, уполномоченного по контролю и надзору в области налогов и сборов, о принятии декларации и заверенной описью документов и (или) сведений, прилагаемых к декларации, представленных.
Между первым и вторым этапом декларирования активов, несмотря на то, что процедура существенным образом не поменялась, есть несколько существенных отличий, которые могут сделать эту инициативу государства более успешной.
Не затрагивая политические и иные неправовые аспекты взаимоотношений с резидентами РФ, хотя они в настоящий момент тоже играют существенную негативную роль, тем не менее, следует отметить принципиально важный момент, который должен рассматриваться при принятии решения о декларировании активов в иностранных юрисдикциях.

Введение стандарта обмена финансовой информацией (CRS) в России.
CRS подразумевает получение государством информации от иностранных финансовых институтов и осуществление регулярного (ежегодного) обмена такой информацией на автоматической основе друг с другом. Основой обмена является Страсбургская конвенция 1988 года о взаимной административной помощи по налоговым делам (для РФ вступила в силу с 1 июля 2015 года), статья 6 которой предполагает обмен информацией ежегодно в автоматическом режиме и на основании специальных запросов по конкретным персоналиям.
По данным ОСЭР к CRS присоединилось 114 стран (https://www.oecd.org/tax/automatic-exchange/crs-implementation-and-assistance/crs-by-jurisdiction/crs-by-jurisdiction-2018.htm), в том числе Великобритания, Гибралтар, Британские Виргинские острова, Сейшелы, Кипр, Мальта, Швейцария. В список включены практически все оффшорные юрисдикции. Обновленный список стран, подписавших соглашение об обмене информацией, публикуется на сайте ОЭРС. Часть из них запустила обмен информацией с 2017, оставшиеся, к которым относится и Россия, запустят с сентября 2018 года, информация будет предоставляться за 2017 отчетный год. Получать информацию Россия будет от 73 стран и территорий.
Таким образом, в 2018 году российские налоговые органы получили информацию за 2017 отчетный год о наличии счетов и активов налоговых резидентов РФ от большинства стран и офшорных юрисдикций мира. Кроме того, российские налоговые органы получают возможность направлять запросы в эти страны по конкретным лицам.
В отношении добровольного декларирования активов и счетов в иностранных банках квалифицированная помощь адвоката чрезвычайно важна, поскольку шанс подать специальную декларацию существует только один. Внесение изменений и корректировки в нее не допускаются. Оценить правовые риски раскрытия информации, правильно составить специальную декларацию, определить необходимый перечень прилагаемых документов сможет только адвокат, специализирующийся в данной сфере, поскольку данный вопрос представляет собой достаточно сложный комплекс взаимодействия норм налогового, валютного и международного права, а риски, связанные с правовыми ошибками в этом вопросе очень высоки.
Адвокатское бюро г. Москвы «Кью. Э. Ди» может оказать Вам квалифицированную юридическую помощь в данном вопросе.


© И. С. Попов.
Адвокат,
партнер адвокатского бюро г. Москвы
«Кью. Э. Ди»
Кандидат юридических наук
Тел (985) 2310618.

Полный текст статьи в ближайшее время будет размещен на сайте Бюро: ab-qed.com.

CRS by jurisdiction 2018

10/02/2019

Legal service

28/01/2019

Заградительные тарифы при реализации банками функций в рамах Закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма».

В последние несколько лет правовая природа взаимоотношений клиентов с обслуживающими их банками кардинально изменилась. Если ранее основным принципом взаимоотношений между банком и клиентом был подход, основанный на норме ч. 3 ст. 845 ГК РФ, что банк не вправе определять и контролировать направления использования денежных средств клиента и устанавливать другие не предусмотренные законом или договором банковского счета ограничения, а также невозможность для банка отказаться от проведения операции, предусмотренной для данного вида счета и расторжения договора банковского счета, то изменения Закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (далее Закон N 115-ФЗ), внесенные Федеральным законом от 28.06.2013 N 134-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям" дали банкам право отказывать в проведении операций, которые на взгляд банка, являются сомнительными, а также расторгнуть договор банковского счета (вклада) с клиентом в случае принятия в течение календарного года двух и более решений об отказе в выполнении распоряжения клиента о совершении операции.
Такой подход дал банкам абсолютно дискреционные полномочия на свое усмотрение квалифицировать операции как сомнительные, отказывать в проведении операций, закрывать счета.
Еще более усугубило ситуацию введение Законом от 29.12.2017 N 470-ФЗ нормы, содержащейся в абзаце 3 пункта 5.2 ст. 7 Закона, 115-ФЗ о том, что отказ от заключения договора банковского счета (вклада) и расторжение договора банковского счета (вклада) по основаниям, определенным в этом законе, не являются основаниями для возникновения гражданско-правовой ответственности кредитной организации за совершение соответствующих действий.
Подобное правовое регулирование, несмотря на его некоторую пользу в борьбе с незаконными финансовыми операциями, повлекло большие проблемы для бизнеса в целом, поскольку никто не может гарантировать, что любая расчетная операция не может быть заблокирована банком в силу наличия у банка каких-либо подозрений в ее законности.
В создавшейся ситуации ряд банков, воспользовавшись ситуацией, ввели так называемые «заградительные» комиссии за перечисление остатка денежных средств в связи с закрытием расчетного счета клиента, к которому применены меры, предусмотренные п. 5.2 и/или п. 11 ст. 7 Закона N 115-ФЗ (расторжение договора банковского счета по инициативе клиента в случае отказа банка в выполнении распоряжения клиента о совершении операции). Таким образом, банки фактически ставят таких клиентов в безвыходную ситуацию, когда в совершении расчетных операций отказано по подозрению в отмывании средств, а за перевод на свой счет в другой банк взимается комиссия, которая составляет от 10 до 15 процентов, при том, что в среднем комиссия за перечисление обычно составляет менее процента. И объяснить такой подход банков кроме как злоупотреблением правом, извлечением выгоды из безвыходного положения своих клиентов представляется затруднительным.
Оценив правовую природу этой комиссии, вернее той разницы, между обычно взимаемой комиссией за перевод денежных средств на свой счет в другой банк и комиссией, взимаемой в связи с закрытием расчетного счета клиента, к которому применены меры, предусмотренные Законом N 115-ФЗ можно сделать выводы о ее законности.
В практике арбитражных судов уже достаточно давно выработан подход, что правовые основания для взимания имеют только те банковские комиссии, которые уплачиваются за некую финансовую услугу, не охватываемую стандартными действиями банка при совершении банковской операции, создают для клиента банка некое финансовое благо. И только в таком случае в качестве встречного предоставления комиссия имеет под собой правовое основание.
Президиум ВАС РФ в пункте 4 Информационного письма от 13.09.2011 N 147 сформулировал важный и достаточно универсальный правовой подход, что банк имеет право на получение отдельного вознаграждения (комиссии) наряду с процентами за пользование кредитом в том случае, если оно установлено за оказание самостоятельной услуги клиенту.
Далее Президиум ВАС РФ применительно к конкретному делу отметил, что арбитражные суды правомерно взыскали неосновательное обогащение в виде уплаченной комиссии за резервирование денежных средств по договору о кредитной линии, так как действие банка по предоставлению кредита является прямой обязанностью банка, стандартным действием, без которого банк не смог бы исполнить кредитный договор. Указанные действия непосредственно не создают для клиента банка какого-либо отдельного имущественного блага, не связанного с заключенным сторонами кредитным договором, или иного полезного эффекта, поэтому не являются услугой в смысле ст. 779 ГК РФ.
Таким образом, применительно к повышенному размеру комиссии в связи с закрытием расчетного счета клиента, к которому применены меры, предусмотренные Законом N 115-ФЗ, следует применить тот же принцип. Действия банка в такой ситуации не создают для клиента банка какого-либо отдельного имущественного блага по сравнению с обычной расчетной операцией при закрытии счета. Соответственно взыскиваемую комиссию в повышенном размере по отношению к обычной комиссии за перевод следует квалифицировать как неосновательное обогащение.
И такой подход в целом поддерживается судебной практикой, однако в ряде дел суды в предмет исследования включают обстоятельства, которые не связаны с приведенной позицией.
Для признания такой комиссии неосновательным обогащением в некоторых делах суды начинают устанавливать вину банка и клиента, своевременно ли клиент представил запрошенные банком документы, действительно ли расчетные операции клиента были правомерные или все-таки подозрительные, установил ли банк такую комиссию в одностороннем порядке или на момент заключения договора банковского счета такая комиссия уже была установлена в тарифах.
В ряде судебных актов суды отказывали во взыскании с банков неправомерно удержанной комиссии исходя из того, что это неустойка установленная договором, либо удовлетворяли иски, делая вывод, что это неустойка, соглашение о которой не заключалось. Такой подход представляется не корректным, поскольку неустойка это ответственность за нарушение обязательств, а требование перечислить остаток денежных средств в другой банк не является нарушением договора банковского счета.
В Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2018 N 09АП-25141/2018 по делу N А40-242766/17 отмечено, что суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что установление в одностороннем порядке, а также снятие Банком комиссии за перечисление остатка денежных средств в связи с закрытием расчетного счета Клиента, к которому применены меры, предусмотренные п. 5.2 и/или п. 11 ст. 7 Закона N 115-ФЗ, не является законным.
Так, Закон N 115-ФЗ не содержит норм, позволяющих кредитным организациям в качестве мер противодействия легализации доходов, добытых преступным путем, устанавливать специальное комиссионное вознаграждение.
Вопреки доводам, изложенным в апелляционной жалобы, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что фактически комиссия, взимаемая Банком за перечисление остатка денежных средств в связи с закрытием расчетного счета Клиента, к которому применены меры, предусмотренные п. 5.2 и/или п. 11 ст. 7 Закона N 115-ФЗ, по своей правовой природе является штрафной санкцией. Вместе с тем соответствующее письменное соглашение, предусматривающее возможность применения к Клиенту штрафных санкций в виде неустойки, в нарушение положений статьи 331 Гражданского кодекса Российской Федерации, между сторонами не заключалось.
Соответственно, условие Договора РКО о том, что Банк вправе в одностороннем порядке вносить изменения в Тарифы, не дает право Банку самостоятельно устанавливать меру ответственности Клиента, не предусмотренную законом и договором.
Таким образом, пунктом 2.1.2.15 Тарифов Ответчик фактически в одностороннем порядке установил возможность применения к клиенту штрафных санкций.
Суд апелляционной инстанции также учитывает, что действия Банка по закрытию счета не являлись самостоятельной банковской услугой, создавшей для Клиента какое-либо дополнительное благо в рамках договора. Какие-либо расходы либо потери в связи с применением к клиенту мер, предусмотренных п. 5.2 и/или п. 11 ст. 7 Закона N 115-ФЗ, у Банка отсутствуют.
Между тем, исходя из представленных в материалы дела доказательств, в том числе установленных Банком Правил и Тарифов, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что законным является взимание банком комиссии в размере 0,1% от суммы перевода остатка денежных средств на счет ООО "Волга-Ресурс-Трейд" N 40702810000040911772, что составляет 8 479,43 руб.

В Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.05.2018 N 09АП-17373/2018 по делу N А40-192833/17-26-1692 также отмечено, что фактически комиссия, взимаемая Банком за перечисление остатка денежных средств в связи с закрытием расчетного счета Клиента в случае непредставления либо ненадлежащего предоставления Клиентом документов и информации, запрошенных Банком в соответствии с Федеральным законом N 115-ФЗ, в размере 10% от суммы перевода является штрафной санкцией.
Помимо того, что комиссия, установленная пунктом тарифов, фактически является штрафом, данный штраф не предусмотрен действующим законодательством.
Сам по себе Федеральный закон N 115-ФЗ, равно как и иные федеральные законы, не содержат норм, позволяющих кредитным организациям в качестве мер противодействия легализации доходов, полученных преступным путем, устанавливать специальное комиссионное вознаграждение или взимать штраф. Взыскание комиссии за непредставление клиентом документов и (или) исчерпывающих пояснений либо представление недостоверных и (или) недействительных документов, формой контроля не является.
Верховный суд Российской Федерации в Определении от 07.02.2018 г. по делу N А56-6514/17 (N 307-ЭС17-22271) поддержал приведенную выше позицию указав, что, действия банка по закрытию счета в данном случае не являлись самостоятельной банковской услугой, создавшей для клиента какое-либо дополнительное благо в рамках спорного договора. С учетом положений статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации окружной суд пришел к выводу о наличии на стороне банка в данном случае неосновательно полученного (сбереженного) имущества за счет другого лица (общества), обязав банк возвратить обществу списанные денежные средства. Соответственно, условие договора комплексного банковского обслуживания о том, что Банк вправе в одностороннем порядке вносить изменения в Тарифы, не дает право Банку самостоятельно устанавливать меру ответственности Клиента, не предусмотренную законом и договором.
Четко позиция о не связанности претензий банка к клиенту в рамках 115-ФЗ и незаконности взимание повышенной комиссии при закрытии счета прозвучала в Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.06.2018 N 09АП-24164/2018 по делу N А40-122672/17. Суд сделал вывод, что не имеет правового значения для разрешения спора, исходя из его предмета, приведенные ответчиком доводы, касающиеся обстоятельств выявления Банком в проводимых истцом операциях признаков операций, направленных на отмывание (легализацию) доходов, полученных преступным путем.
В соответствии со статьей 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса.
Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что удержанная ответчиком денежная сумма является неосновательным обогащением и подлежит взысканию в пользу истца.
В качестве примера положительной судебной практики по данному вопросу можно привести следующие судебные акты: Постановление от 08.08.2018 N 09АП-30084/2018 по делу N А40-217038/17, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2018 N 09АП-29016/2018 по делу N А40-256581/17; Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2018 N 09АП-25141/2018 по делу N А40-242766/17; Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2018 N 09АП-21290/2018 по делу N А40-197765/17; Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.05.2018 N 09АП-19235/2018 по делу N А40-241820/17; Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.11.2017 N 09АП-44947/2017 по делу N А40-94697/17.
Однако есть и иная практика.
Постановлением того же Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.07.2018 N 09АП-29117/2018-ГК по делу N А40-215796/2017 в иске о взыскании неосновательного обогащения в виде незаконно списанной комиссии за закрытие счета клиента, процентов отказано, так как спорная комиссия не является неустойкой и взыскивается за совершение банковской операции и оказание банковских услуг по переводу остатка денежных средств при закрытии счета клиенту, к которому применены меры, предусмотренные ФЗ от 07.08.2001 N 115-ФЗ. Такая же позиция содержится в Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2018 N 09АП-30325/2018 по делу N А40-11223/18.
Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.02.2018 N 09АП-67201/2017-ГК по делу N А40-101604/17 в удовлетворении иска об оспаривании действий по применению к банковским операциям мер заградительного характера, взыскании незаконно списанных денежных средств, процентов за пользование чужими денежными средствами отказано правомерно, поскольку условие о применении комиссии было согласовано сторонами в момент заключения договора и не изменялось банком в одностороннем порядке.
Таким образом, даже в рамках одного Девятого арбитражного апелляционного суда нет единства в позиции. Очевидно, что суд апелляционной инстанции поддерживает подходы суда первой инстанции.
Что касается иных регионов, то ситуация примерно схожая. Несмотря на наличие сформулированной позиции Коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ, сформулированной в Определении от 07.02.2018 г. по делу N 307-ЭС17-22271, единства в позиции судов нет.
Вместе с тем, наличие достаточно большого объема положительной судебной практики позволяет адвокату эффективно защищать права клиентов банка. В отношении данной категории дел квалифицированная помощь адвоката чрезвычайно важна, поскольку предмет доказывания сложен, важны нюансы, которые может оценить и эффективно использовать только опытный адвокат.
Адвокатское бюро г. Москвы «Кью. Э. Ди» может оказать Вам квалифицированную юридическую помощь в данном вопросе.

© И. С. Попов.
Адвокат,
партнер адвокатского бюро г. Москвы «Кью. Э. Ди»,
Руководитель практики финансового, налогового и банковского права
Кандидат юридических наук
Тел (985) 2310618.

18/11/2018

Суд приравнял мировое соглашение к брачному договору с распространением на него соответствующих гарантий прав кредиторов должника в деле о банкротстве.

В сфере банкротства физических лиц обращает на себя внимание интересное Постановление Коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ по делу № 304-ЭС18-4364 от 24 сентября 2018 года.
Определением суда общей юрисдикции по делу № 2-784/2016 утверждено заключенное супругами мировое соглашение, предусматривающее раздел совместно нажитого в браке недвижимого имущества (далее – мировое 2 соглашение). По условиям мирового соглашения Шумаковой Р.В. передается в собственность нежилое помещение и земельный участок без какой-либо компенсации должнику. Определением арбитражного суда от 12.05.2016 возбуждено производство по делу о банкротстве должника. Ссылаясь на принадлежность земельного участка Шумаковой Р.В., должник обратился с заявлением об исключении данного имущества из конкурсной массы. Отказывая в удовлетворении заявления, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что судом общей юрисдикции фактически утвержден заключенный супругами брачный договор, о наличии которого кредиторы не поставлены в известность; статус общей совместной собственности супругов на земельный участок не изменился; имущество, находящееся в собственности супругов, подлежит реализации в процедуре банкротства одного из них. Отменяя судебные акты судов первой и апелляционной инстанций и удовлетворяя заявление, суд округа указал, что вывод судов о заключении супругами брачного договора противоречит существу вступившего в законную силу судебного акта об утверждении мирового соглашения и носит ошибочный характер. Суд также не согласился с выводом судов о сохранении режима совместной собственности супругов на спорное им после утверждения мирового соглашения, указав на отсутствие оснований для включения его в конкурсную массу должника. Между тем судом округа не учтено следующее. В рассматриваемом случае, определяя судьбу совместно нажитого имущества без расторжения брака, супруги по сути заключили соглашение о разделе общего имущества (пункт 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации). Учитывая схожесть признаков такого соглашения с признаками брачного договора (статья 40 Семейного кодекса Российской Федерации), к спорной сделке подлежали применению правила указанных договорных конструкций (статья 5 Семейного кодекса Российской Федерации). Статьей 46 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрены специальные гарантии прав кредиторов супругов. По смыслу данной нормы, являясь двусторонней сделкой, спорное соглашение связывает только супругов, при этом ухудшение имущественного положения супруга-должника в результате исполнения такого договора не влечет правовых последствий для не участвовавших в нем кредиторов должника (пункт 3 статьи 308 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим ссылка окружного суда на принцип общеобязательности судебного постановления суда общей юрисдикции (статья 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) при рассмотрении настоящего спора ошибочна. Как установили суды первой и апелляционной инстанций, единственной целью заключения мирового соглашения, предусматривающего отчуждение недвижимого имущества, являлось его сокрытие от обращения взыскания со 3 стороны кредиторов, учитывая, что на момент его утверждения (менее чем за два месяца до возбуждения дела о банкротстве) должник имел признаки несостоятельности. Поскольку статус спорного имущества как общего имущества супругов для кредиторов должника не изменился, оно подлежало реализации в процедуре банкротстве должника по правилам статьи 213.26 Закона о банкротстве, в связи с чем у суда округа не имелось оснований для его исключения из конкурсной массы.

И. С. Попов.
Адвокат,
партнер адвокатского бюро г. Москвы
«Кью. Э. Ди»
Кандидат юридических наук
Тел (985) 2310618.